Стресс и его роль в формировании дисгормональных нарушений репродуктивного здоровья

27.03.2015

Репродуктивное здоровье предполагает гармоничность и сбалансированность полового, физического, психосексуального и психосоциального развития, соматического и психического благополучия, а не только отсутствие болезней [1]. Женская репродуктивная система, являясь наиболее трансформирующимся биологическим объектом, тонко реагирует на неблагоприятные внешние и внутренние факторы появлением новых адаптационных реакций, приобретающих при определенных условиях свойства патологического процесса [2].
Усиление агрессивности среды обитания человека, необходимость приспособления к повышенным интеллектуальным и психологическим нагрузкам, гиподинамия, ухудшение экологической обстановки и связанная с этим интоксикация и аллергизация на первый план выводят проблему нейроэндокринных нарушений в патогенезе заболеваний репродуктивной системы. При этом наиболее частой причиной гипоталамической дисфункции считается именно психоэмоциональный стресс [3].
Описанный Г. Селье как «адаптационно-трофический синдром организма» стресс имеет сложную природу и сложный генез. Если оптимальная адаптация к чрезвычайным действиям среды достигается через физиологический стресс, обеспечивающий необходимую меру привыкания, то тяжелый и длительный патологический стресс не может считаться адаптивным механизмом. Более того, такой стресс срывает существующие в организме механизмы приспособления, являясь дезадаптивным и патологическим, по существу представляет собой дисрегуляционную болезнь [4]. Условием возникновения патологического стресса является преодоление стресс-лимитирующих систем, однако при наличии внутреннего напряжения гомеостаза даже адекватный раздражитель может привести к срыву адаптации.
Дезадаптоз – обратимое функциональное состояние, результат взаимодействия стресс-фактора и стресс-лимитирующей системы, возможным последствием которого может быть приспособление к новым условиям и восстановление здоровья или развитие болезни (рис.) [6].
В современной науке и практике закрепилось размежевание понятий «физический стресс» и «психологический стресс», введенных известным исследователем стресса Р. Лазарусом. Однако это разделение весьма условно, так как эмоции составляют неотъемлемую часть приспособительных реакций и связаны с целым комплексом двигательных, вегетативных и эндокринных компонентов. Кроме этого, эмоциональные факторы не только служат частыми стрессорами, но и опосредуют действие большинства физических факторов. При этом сила эмоциональной реакции обратно пропорциональна возможности высших мозговых центров обеспечить адекватную реакцию на конкретную ситуацию.
Морфологическим субстратом образования и проявления эмоций является лимбическая система, в которую входят древняя кора, старая кора переднего мозга, подкорковые ядра, переднее таламическое ядро. Наиболее выражены мощные связи лимбической системы и гипоталамуса, через который при проявлении эмоций подключаются вегетативная нервная система и гормональные механизмы. При психоэмоциональном стрессе нисходящие гипоталамические влияния не ограничиваются лишь одним из отделов вегетативной нервной системы. Через вегетативную нервную систему и гормоны стресса в проявления эмоций вовлекаются внутренние органы, функции которых меняются, изменяется также и метаболизм [4, 5].
Воздействие раздражителей даже невысокой интенсивности у людей с исходным высоким уровнем тревожности способно настолько резко повышать активность симпатоадреналовой и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой систем, что само по себе может стать причиной развития различной психосоматической патологии – дистоний, неврозов. Кроме того, психоэмоциональный стресс приводит к более глубоким, по сравнению с физическим, функциональным нарушениям.
В эксперименте, проведенном физиологами Университета Огайо, подопытные белые мыши были разделены на две группы. Особи из первой группы подвергались «социальным стрессам»: в течение месяца каждая такая мышь ежедневно проводила 2 ч в одной клетке с более агрессивной. Животные второй группы по 16 ч в сутки находились в замкнутых клетках без воды и еды, переживая «физические стрессы». После дополнительного воздействия бактериальных токсинов мыши, пережившие «социальные стрессы», погибали приблизительно в два раза чаще, чем их собратья, страдавшие физически [5].

Гендерные особенности стресса
При анализе структуры заболеваемости отмечено, что мужчины реже имеют расстройства адаптации, однако частота острых сосудистых катастроф и внезапной смерти у них на порядок выше, чем у женщин. По мнению ряда авторов, женские особи обладают более высокими адаптационными возможностями, а особенности гормонального гомеостаза и их реализация через цикличность процессов, присущих женскому организму, имеют тренировочное значение для формирования оптимального антистрессорного ответа [5, 6].
В экспериментах с животными разные исследователи выявляли большую выраженность стрессорной реакции у женских особей за счет моделирующего действия половых гормонов на выработку глюкокортикоидов. На основании опытов с кастрацией было определено, что эстрадиол оказывает стимулирующее влияние, а андрогены, наоборот, ослабляют реакцию надпочечников на стрессорное воздействие. Так, в эксперименте при многократном воздействии стрессоров реактивность самцов крыс снижалась, у самок же сохранялась на стабильном уровне. Введение самкам крыс аналога андрогена – ретаболила – уравновешивало динамику стрессовой реактивности у животных обоих полов. Кроме этого, у женских особей выявлена более низкая эффективность отрицательной обратной связи со стороны глюкокортикоидов [12].
С ослаблением под влиянием эстрадиола тормозящего действия кортикостерона на выделение адренокортикотропного гормона также может быть связано более интенсивное его выделение у самок в процессе стресса, т. е. более выраженный стрессорный ответ. Однако большая выраженность стресс-реакции при затяжном стрессе быстрее приводит к истощению адаптационных резервов и срыву адаптации. Тем более, что в определенные периоды менструального цикла женский организм более восприимчив к повреждающему влиянию стресса. Среди пациентов со стресс-индуцированными заболеваниями, количество которых в настоящее время составляет более 100 нозологий, 3/4 составляют женщины [1, 11, 12].

Стресс – причина десинхроноза
В результате длительного психоэмоционального напряжения возникает рассогласованность биологических ритмов, или десинхроноз. Причем десинхроноз предполагает не только нарушение слаженности процессов внутри организма, но и несоответствие внутренних ритмов ритмам внешней среды [7].
Наиболее распространенной моделью внутренней организации биоритмов является модель автономных генераторов ритма, которые могут объединяться в иерархическую систему, причем какой-либо определенный генератор имеет ведущее значение. Он может быть связан с внешней средой, благодаря чему возможна модуляция внутренних ритмов за счет внешних [8]. В репродуктивной системе женщины роль такого модулятора выполняет гипоталамус.
Гипоталамус – место преобразования нервного импульса в специфический гормональный сигнал, носителем которого являются рилизинг-факторы (либерины). В настоящее время общепринята модель, предложенная E. Knobil и соавт. (1980), согласно которой гипоталамус воспроизводит сигналы для выделения гонадотропин-рилизинг гормона (ГнРГ) с генетически запрограммированной частотой приблизительно 1 импульс в час, отсюда и название ритма – цирхоральный (circhoral – вокруг часа) [2, 9, 11].
Доказано, что цирхоральная секреция ГнРГ играет инициирующую роль в реализации функции гипоталамо-гипофизарно-яичниковой системы, контроль которой осуществляется стероидами яичников по механизму обратной связи и мозговыми нейротрансмиттерами, непосредственно участвующими в формировании стрессовых, адаптационных и иммунных реакций в организме.
Так, по данным литературы, у женщин с гипоталамо-гипофизарной недостаточностью и первичной аменореей, характеризующейся отсутствием собственного пульсирующего ритма секреции гонадолиберинов, фолликулостимулирующего (ФСГ) и лютеинизирующего гормона (ЛГ), введение синтетического либерина с интервалом 90 мин приводило к созреванию фолликулов, овуляции и восстановлению лютеиновой фазы цикла. Ускоренный ритм выделения ГнРГ с одновременным увеличением секреции ЛГ и снижением секреции ФСГ имеет место при синдроме поликистоза яичников, который протекает с хронической ановуляцией и гиперандрогенией. Наоборот, снижение ритма выработки ГнРГ отмечено при функциональной гипоталамической аменорее, характеризующейся низкими показателями гипофизарных гонадотропинов, ановуляцией и дефицитом эстрогенов [11].
В настоящее время наиболее частым патогенетическим фактором нарушения центральных механизмов регуляции и, как следствие, фазовой рассогласованности гормональной секреции в репродуктивной системе большинство авторов называют длительные отрицательные эмоции, психическое напряжение и дистресс. Кроме того, хронический стресс и сопутствующие ему вторичный иммунодефицит и расстройства адаптации значительно ухудшают прогноз гинекологических нейроэндокринных синдромов в связи с повышением риска развития гормонально-зависимой опухолевой патологии и метаболических нарушений [1, 2, 6, 9, 10].
Хроническое течение дисгормональной патологии репродуктивной системы, в патогенезе которой особое место отведено стрессу, недостаточная эффективность терапии, в т. ч. и гормональной, требуют разработки новых подходов к лечению и, что не менее актуально, реабилитации данной категории пациенток. Наряду с традиционной терапией, которая, к сожалению, не всегда способствует восстановлению репродуктивной функции и гормонального гомеостаза, целесообразно применение немедикаментозного лечения, направленного на активизацию стресс-лимитирующих систем и локальных нейроэндокринных модуляторов, реадаптацию и восстановление фазовой согласованности биоритмов организма.
На наш взгляд, заслуживает внимания комплексное патогенетически обоснованное применение природных и преформированных физических факторов как универсальных адаптогенов и действенных ресинхронизаторов в лечении и реабилитации пациенток со стресс-индуцированной патологией репродуктивной системы. Использование антистрессовых методик у данной категории пациенток позволит повысить эффективность лечения и будет способствовать максимально полному восстановлению репродуктивного здоровья и гармонизации жизни женщины.

Литература
1. Татарчук Т.Ф. Стресс и репродуктивная функция женщины // Междунар. эндокринол. журн. – № 3 (5). – 2006. – С. 2-9.
2. Серов В.Н., Прилепская В.Н., Овсянникова Т.В. Гинекологическая эндокринология. – М.: МЕДпресс-информ, 2006. – 520 с.
3. Зеленина Н.В., Долгов Г.В., Ильин А.Б. Нейроэндокринные нарушения менструального цикла // Акушерство и женские болезни. – 2002. – Вып.1. – С. 87-94.
4. Згуровский В.М., Никонов В.В. Стрессорная реакция. Взгляд на проблему // Врачеб. практика. – 2003. – № 5. – С. 4-8.
5. Крыжановский Г.Н. Дизрегуляционная патология. Патологическая физиология и экспериментальная терапия. – М.: Медицина, 2002. – № 3. – С. 2-19.
6. Стеблюк В.В., Бурлака О.В. Адаптивна медицина: концептуальні визначення та проблеми // Здоров’я України. – 2006 – № 13-14. – С. 122-123.
7. Фізичні методи в лікуванні та медичній реабілітації хворих та інвалідів / І.З. Самосюк, М.В. Чухраєв, С.Т. Зубкова та ін.; За ред. І.З. Самосюка. – К.: Здоров’я, 2004. – 624 с.
8. Татков О.Г. Хронобиологические аспекты адаптации: десинхронозы // Военно-мед. журн. – 2004. – № 6. – С. 49-52.
9. Гилятзудинов И.А., Гилятзудинова З.Ш. Нейроэндокринная патология в гинекологии и акушерстве: Руков. для врачей. – М.: МЕДпресс-информ, 2006. – 416 с.
10. Сапин М.Р. Никитюк Д.Б. Иммунная система, стресс и иммунодефицит. – М.: АПП «Джангар», 2000. – 184 с.
11. Marshall J.C. et al. Hypotalamic dysfunction. Mol. Cell Endocrinol. 2001; 183: 29-32.
12. Chrousos M.D., David J. Torpy, Philip W.Gold. Interaction between the Hypothalamic-Pituitary – Adrenal Axis and the Famale Reproductive System. An. Intern. Med. 1998; 129 (3): 229-240.

СТАТТІ ЗА ТЕМОЮ

20.02.2024 Алергія та імунологія Обґрунтування застосування фіксованої комбінації інтраназального кортикостероїда мометазону та антигістамінного засобу олапатадину в терапії у пацієнтів з алергічним ринітом різного ступеня тяжкості

Алергічний риніт (АР) є глобальною проблемою охорони здоров’я, на нього хворіє від 10 до 20% населення, а серед дітей – ​від 4,0 до 40%. Останніми роками спостерігається зростання частоти алергічних захворювань верхніх дихальних шляхів, що проявляється збільшенням як абсолютних (захворюваності та поширеності), так і відносних (частка в структурі алергологічної та отоларингологічної патології) показників. Згідно з результатами досліджень, проведених за програмою ISAAC у багатьох регіонах світу, перше місце за поширеністю алергічних симптомів посідає Україна, яка поділяє його з Великою Британією. ...

20.02.2024 Пульмонологія та оториноларингологія Ефективність рослинного лікарського засобу BNO 1016 у лікуванні гострого риносинуситу в контексті раціональної антибіотикотерапії

Гострий риносинусит (ГРС) являє собою інфекцію верхніх дихальних шляхів, поширеність якої протягом 1 року становить 6-15% [1]. Велика кількість звернень пацієнтів до лікарів первинної ланки створює значний економічний тягар для системи охорони здоров’я [2]. В Європі, наприклад, 1-2% звернень до лікарів зумовлено підозрою на ГРС [1]. У США на частку ГРС припадає 2-10% звернень до лікарів первинної медичної допомоги й отоларингологів [3]; прямі витрати, пов’язані з ГРС, у 2000 р. оцінювалися майже в 6 млрд доларів США [4]....

20.02.2024 Психіатрія Ефективність та безпека призначення прегабаліну за тривожних розладів

Тривожні розлади (ТР) – ​це біопсихосоціальні стани, пов’язані з узагальненими чи специфічними для ситуації відповідями на передбачувані загрози. Вони є одними з найпоширеніших психічних розладів (1,5-3,1%) (Kessler and Wang, 2008); зазвичай з’являються на ранньому етапі життя, характеризуються високим ступенем хронізації (середня тривалість складає >10 років) (Bruce et al., 2005) і підвищеним ризиком розвитку супутніх захворювань, як-от артеріальна гіпертензія, серцево‑судинні захворювання, деменція....

20.02.2024 Неврологія Розширення терапевтичних можливостей реабілітації пацієнтів із перенесеним ішемічним інсультом

Глобальний тягар інвалідності після інсульту зростає попри терапевтичні досягнення. Інсульт залишається другою провідною причиною інвалідності в усьому світі. Кожна четверта доросла людина має інсульт; ≈63% цих випадків трапляється до 70 років. 87% інвалідності, пов’язаної з інсультом, припадає на країни з низьким і середнім рівнем доходу, де доступ до втручань у разі гострого інсульту часто обмежений. Це робить ефективну реабілітацію потенційно найкращим доступним втручанням для сприяння відновленню після інсульту, а також є глобальним пріоритетом охорони здоров’я [1, 2]....