В мае весь мир отмечал 72-ю годовщину окончания Второй мировой войны.

В эти дни мы традиционно чтим память героев, а также жертв той страшной и трагичной эпохи. К сожалению, десятки тысяч людей стали жертвами даже не военной машины, а людей, называвших себя громкими словами «врач», «ученый», «экспериментатор». Как избравшие самую гуманную профессию в мире становились палачами?

Чему учит нас кошмар тех лет?

Третий рейх был «удивительным» государством, полным противоречий. Примитивная политическая диктатура, с одной стороны, и высочайший научный и культурный потенциал германского народа – с другой. Казалось бы, что одно противоречит другому, но человеческая история полна подобных парадоксов. Есть что-то завораживающее (в социальном и нравственном бесстыдстве) в том, как созданное гением Бисмарка германское государство (Второй рейх) и унаследовавшая его веймарская демократия были буквально сметены животной диктатурой национал-социализма. Это была победа варварства над цивилизацией, но варварства, не наполненного живой силой, а изначально обреченного на вырождение. Варварства, декларировавшего основой всех своих действий науку и здравый смысл.

58-1Постепенный захват нацистами Германии стал такой бездной ужаса, что мог бы составить конкуренцию самым отвратительным преступлениям в истории. С нравственной же точки зрения особенно отталкивающим было то, что они тайно происходили в стране, где слово «культура» стало синонимом понятия «цивилизованность». Теперь от нее не осталось и следа. Германия, считавшаяся когда-то пионером социальной политики, обрела печальную славу пионера политики карательной.

Преступления нацизма достаточно известны, чтобы перечислять их вновь. Но, пожалуй, стоит остановиться на т. н. медицинских опытах врачей-нацистов, столь хорошо демонстрирующих то, до чего может довести сочетание отсутствия каких-либо нравственных тормозов с высокотехнологичной научной базой.

Данная статья не ставит перед собой цель осветить весь объем нацистских экспериментов, это заняло бы слишком много времени (процесс над врачами в Нюрнберге после Второй мировой войны заполнил своим содержанием не один том), но призвана описать общую картину того ужаса, в котором внезапно для себя очутились тысячи жертв нацистских эскулапов. Любопытно, что последние вовсе не считали себя убийцами и палачами, в моде была совсем иная аналогия – они сравнивали себя с гуманистами и новаторами, нарушившими церковный запрет на вскрытие умерших, на медицинские эксперименты… Немецкие врачи того времени возомнили себя служителями новой науки – евгеники. Появившаяся в Англии евгеника – наука о селекции среди людей, призванная бороться с явлениями вырождения в человеческом генофонде, – стала модным веянием в начале бурного XX века. (Задолго до появления Третьего рейха (и десятки лет после его падения) она в той или иной мере применялась в таких безусловно демократических странах, как США, Дания или Швеция. В последней, например, принудительная стерилизация проводилась до 1976 г. В некоторых американских штатах лица, имевшие показатели IQ < 70, автоматически попадали под действие программы стерилизации.)

Само время, сама эпоха порождали жестокость: это была жизнь «потерянного» на Первой мировой войне поколения, жизнь во время упадка, гибели. Что же, суровые времена требуют суровых решений: действительно, зачем обществу содержать сотни тысяч «ненужных», уравнивая их с «нормальными»? Опираясь на фундамент творившейся вокруг жестокости, евгеника обрела свое практическое наполнение именно в Третьем рейхе.

58-11Ящик Пандоры был открыт не сразу, сначала требовалось подобрать ключик. Разумеется, нацисты никогда в открытую не призывали к массовому уничтожению, особенно в Германии, для этого они были слишком большими популистами и чрезвычайно искусными мастерами пропаганды. Но в общем и целом массовые убийства начались почти сразу после того, как они почувствовали себя достаточно уверенно. В этом им помогали профессионалы, т. е. якобы далекие от политики люди, просто выполнявшие приказ: уже в первый год нацистской эры почти 18% германских докторов вступили в «Союз врачей», открыто придерживающийся принципов устранения «негодных элементов». «Жизнь, недостойная самой жизни» должна была прекратиться.

В 1935 г. заместитель министра внутренних дел Германии Гютт заявил: «Мы все страстно желаем, чтобы наступило время, когда на всем свете не будет ни психически больных, ни слабоумных, ни в больницах, ни вне их, и как было бы прекрасно жить в таком мире, в котором и все остальное было бы так же совершенно». Слова у нацистов не расходились с делом, «устранению» (один из столь любимых ими эвфемизмов) подлежали не только действительно психически больные, но и признанные таковыми гомосексуалисты. К осени 1941 г. в рамках этой кампании было убито около 70 тыс. человек, стерилизовано около 500 тыс. В «прекрасном будущем» не должно было быть калек и инвалидов: под видом эвтаназии умерщвлялись и старики, и дети.

Чем же руководствовались десятки экспертов, определявших, жить больному или нет?

Во-первых, математическим расчетом, «формулой 1000:10:5:1», согласно которой каждый 10-й из тысячи нетрудоспособен, пятерым из десяти нужно оказывать помощь, а от одного – избавиться. В школах дети решали математические задачки на тему, какую сумму сэкономил бы рейх, избавься он от известного числа «неполноценных»?

Во-вторых, в число признаков неполноценности входили шизофрения, эпилепсия, энцефалит, слабоумие, в т. ч. старческое, параличи, хорея Хантингтона, физические дефекты (отсутствие конечностей и т. д.). В эту категорию также попадали пациенты, находящиеся на лечении более 5 лет, психически больные с криминальным прошлым и люди, не являющиеся гражданами Германии.

Как видим, весьма широкое поле для трактовок. И – раз уж все они так или иначе обречены на смерть – почему бы не опробовать некоторые методики, опыты?.. Например, убийство с помощью угарного газа – в камере или автомобиле? Очень быстро и современно! Кроме того, на «ущербных» можно было ставить рискованные опыты, тем самым спасая жизни «полноценных». Сегодня мы ведь не задумываемся о судьбе кроликов, принимая то или иное лекарство. Небольшие сантименты вызывала судьба и этих несчастных у нацистских врачей. То, что в настоящее время звучит и выглядит, как нечто противоестественное, чудовищное и недостойное здорового человека, в те годы объяснялось практической целесообразностью. Действительно, протестов врачей и ученых было немного: евгеника, казалось бы, позволяла делать мир лучше. Претензии предъявляли к методам, не к целям: кто-то восставал против аморальности рекламы этих кампаний (не отрицая их необходимости в целом), кто-то оспаривал конкретные случаи, но в основном общество было спокойно: раз существует гуманный и быстрый способ облегчить всем жизнь, то почему бы и нет? Большинство убитых или стерилизованных людей имели те или иные психические проблемы, были тяжелобольными или инвалидами – разве евгеника выступала не за это? Отдельные смелые протесты лишь подчеркивали общую апатию. Они заставили нацистов скрыть эти программы от широкого глаза, но не могли остановить их.

58-111Наоборот, разгоравшаяся Вторая мировая война, характеризующаяся в первые годы явными успехами германской армии, привела к тому, что у нацистов под контролем оказались сотни километров оккупированных территорий и миллионы человек. Теперь нацистские медицинские эксперименты смогли развернуться в полную силу.

Первую скрипку играли врачи из СС, печально известных партийных «отрядов охраны», ставших своего рода «государством в государстве» Третьего рейха. Не сдерживаемые никакими преградами, они позволили вырваться наружу самым бесчеловечным страстям, прикрываемым фиговыми листками научных опытов.

Еще до войны, в 1938 г., на заключенных концлагерей ставили опыты по переохлаждению водой. Теперь принятый на службу в германскую военную авиацию в качестве штабного врача резерва нацистский доктор и эсэсовец Зигмунд Рашер получил возможность использовать в своих экспериментах любое количество несчастных. Он принялся за свой «труд» прямо в концлагере Дахау, где установил барокамеры. Целью было определить влияние больших высот на организм человека; способы спасти людей от обморожения и т. п. Как свидетельствует один из очевидцев, заключенный-доктор, вынужденно ставший помощником в бесчеловечных экспериментах, на практике в этих камерах погибло около сотни человек и вдвое большее количество стало инвалидами: пребывание в камере представляло собой скорее мучительный метод казни, чем форму опыта. Десятки людей сходили под воздействием низкого давления с ума. Доктор Рашер контролировал процесс лично.

Не менее чудовищными были и опыты в борьбе с обморожениями. Заключенных обрекали на пытки «сухим холодом», оставляя обнаженными в морозную ночь под открытым небом, пока их внутренняя температура не падала до 25 градусов, и «влажным холодом», заставляя надолго погружаться в ледяную воду…

В годы войны датский врач Карл Вернетт проводил (по особому приглашению рейхсфюрера Гиммлера) в концлагере Бухенвальд опыты по «излечению гомосексуализма». Соответствующим заключенным в паховую область вшивалась капсула с «мужским гормоном», после чего «выздоровевшие» должны были доказать свое исцеление в женском отделении лагеря с осужденными за проституцию. Разумеется, о случаях освобождения после этих опытов из концлагеря ничего не известно.

Не сумевший снискать профессионального признания врач Курт Плетнер пошел служить в СС и быстро продвинулся там. Ассистируя известному специалисту по тропическим заболеваниям профессору Клаусу Шиллингу, Плетнер принял участие в продолжавшихся 3 года медицинских экспериментах в концлагере Дахау. Его средство для борьбы с малярией (оно повышало температуру, что якобы должно было способствовать выздоровлению) привело к гибели около 400 из 1000 специально зараженных человек.

На заключенных испытывались новые лекарства и пищевые концентраты, оружие и способы стерилизации, яды, антидоты и т. д. Концлагеря, и без того настоящие «фабрики смерти», приобрели еще и вид, известный нам по «фильмам ужасов», где безумные ученые ставят на беззащитных людях свои чудовищные эксперименты… Мозги убитых при опытах с окисью углерода отправлялись в Институт кайзера Вильгельма, заведение с мировым именем. Сотни людей были убиты для того, чтобы Страсбургский университет мог похвастаться полной коллекцией еврейских черепов и скелетов. Австрийский врач Ганс Эппингер 12 дней поил группу из почти сотни заключенных-цыган исключительно морской водой, наблюдая за последствиями. Печально известный нацистский доктор Йозеф Менгеле изыскивал способы изменить цвет глаз, ослепив в ходе своих экспериментов десятки тысяч людей. Он же проводил кастрации без анестетиков, анатомировал живых младенцев, «создавал» искусственных сиамских близнецов и выполнял прочие, отвратительные в своей бесстыдной жестокости, вмешательства. Писать об этом почти так же неприятно, как и читать, но, пожалуй, напомнить трагические факты все же стоит.

В истории нацистских опытов над людьми мало истинно немецкого, если не считать удивительной педантичности функционеров, бесстрастно фиксирующих свои преступления. Скорее речь может идти о предметном уроке для всего человечества: практика нацистов показывает, в какую бездну можем свалиться в любой момент все мы, вооруженные последними достижениями науки и техники, уверенные в собственной непогрешимости и оправдывающих методы целях.

 

Подготовил Роман Меркулов

  • 0.0